Лариса Миллер

 

Простыми словами

 

 

*  *  *

 

Сделай хоть что-нибудь, Господи, сделай.

Чёрным он кажется – день этот белый.

Столько печали и столько тоски,

Будто бы крайние сроки близки,

Будто бы больше не будет просвета.

Падает снег серебристого цвета,

Падает снег и ложится шурша,

И безымянная плачет душа.

 

 

*  * *

 

Ты смертный. Ты живой.

Ты слабый. Дунь – и нету.

Удел привычный твой –

Кружить по белу свету.

 

Непрочен, уязвим

Живёшь, как свечка тая,

Дыханием своим

Озябших согревая.

 

 

*  *  *

 

Устала жить у неба на виду,

Просвеченная вешними лучами.

Пожалуюсь, а ты пожмёшь плечами.

Сочувствия в тебе я не найду.

 

Так безнадёжны жалобы мои.

В бесслёзном плаче толку никакого.

Устала жить. Но это так не ново.

Сказал поэт: «Скрывайся и таи».

 

Что ни мгновенье – ярче небеса.

Чуть не до ночи длится пытка светом.

Твержу себе: молчи, молчи об этом,

Молчи и слушай птичьи голоса.

 

 

*  *  *

 

День добрый, – шепчу я. День добрый, – шепчу

И жмусь к твоему, мой любимый, плечу.

День добрый. Он милостив. Он пощадит.

Он столько счастливых мгновений родит.

Он нас приласкает весенним лучом,

И мы не попросим его ни о чём.

 

 

*  *  *

 

И тайна исчезла. Ушла. Не простилась.

И всё, что маячило, только помстилось.

И всё, что руки моей робко касалось,

Приснилось, почудилось, лишь показалось.

 

Живу как живётся. Чудес не бывает.

И время не лечит. Оно убивает.

Лишает надежды последней, неясной,

Играя с ухмылкою бритвой опасной.

 

 

*  *  *

 

Не знаю, что дальше. Не знаю, не знаю.

Чуть слышно пою. Еле слышно стенаю.

На что-то надеюсь, чего-то робею.

А небо весеннее всё голубее.

Не знаю, что дальше и много ль осталось.

А облако в озере тихом купалось,

И я в тишине на него загляделась…

И где моя жизнь? И куда она делась?

 

 

*  *  *

 

Всё с нуля – серёжки, почки.

Нежен день. Нежнее мочки,

Мочки розовой, ушной.

Ночи нету. Свет сплошной.

Свет такой, что льются слёзы.

Не менять бы вечно позы

И стоять бы замерев

Средь щебечущих дерев.

 

 

*  *  *

 

Сквозь гиблое время на утлых лодчонках.

А вёсла – они у младенца в ручонках.

Шанс выжить совсем невелик.

Но тема – она у любого в печёнках.

Уж лучше про солнечный блик,

Который на вёслах скрипучих играет,

Про день, что до полночи не умирает,

Про тихие всплески воды,

Про то, как невидимый кто-то стирает

От утлой лодчонки следы.

 

 

*  *  *

 

Как голубь тих июньский день,

И долго он на нет не сходит.

На нас с тобой покой нисходит,

Небесная надёжна сень.

 

Не будем рваться никуда.

Вода и дерево, и солнце,

Крыльцо, ступени, три оконца

На бесконечные года.

 

 

*  *  *

 

По тропам солнечным, по саду

Ты походи, а я присяду

В ажурной ласковой тени.

Какие сказочные дни!

Сирени пенистой оттенки

Бесчисленны. Снимаем пенки

С июньских многоцветных дней,

И новый прежнего длинней.

 

 

*  *  *

 

Что делать с этим белым днём,

С его лучами и тенями,

С его небесными краями,

Как позаботиться о нём,

Чтоб не расстроился, не сник,

Уйдя ни с чем во тьму и морок,

Чтоб знал, что и любим, и дорог

Его меняющийся лик?

 

 

*  *  *

 

Мир, как ни странно, не ветшает.

Он краски разные мешает

И, будто новенький, блестит,

И новый дождик шелестит,

И, птичье слушая коленце,

Мир засыпает сном младенца.

 

 

*  *  *

 

Вода и солнце, ветер, время…

Как знать, что будет с нами всеми,

Пересечём какие воды

В эпоху долгого исхода,

И где тот чаемый, желанный,

Далёкий край обетованный,

Который все сердца тревожит,

Куда никто попасть не может.

 

 

*  *  *

 

Я простыми, простыми словами

Целый день говорю с деревами.

С деревами, цветами, травой.

Чтобы вышла беседа живой,

Отвечайте, шуршите, скрипите,

Не теряйте, пожалуйста, нити,

Убедите в течение дня,

Что не можете жить без меня.

 

 

*  *  *

 

День умирал, благословляя

Нас дальше жить и умоляя

Не забывать, чем был для нас

День долгий, прежде чем погас.

 

День умирал за лесом, полем,

За старой крышей, крытой толем,

Держась за мир лучом одним,

Прося светло проститься с ним.

 

 

*  *  *

 

Уже который день подряд

Я совершаю свой обряд:

Иду с утра в лесок соседний.

Дай Бог, сегодня не последний

Мой день и завтра не конец.

А на пути моём птенец

Сидит и встречи не боится,

А рядом кружит мама-птица.

Я осторожно прохожу.

Я тоже по земле кружу,

Боясь за близких и не зная,

Куда ведёт тропа земная.

Зато мне ведомо, что здесь

Лес тих и безопасен весь

И что приду тропою здешней

Домой, где блюдечко с черешней.

             

                  

*  *  *

 

Паутинка летает по лесу.

Всё тяжёлое – ну его к бесу.

Светел лес, паутинка легка,

Жизнь воздушна и даль далека.

И ничто нам не давит на плечи.

С мотыльком мимолётные встречи

Не способны нарушить покой
Полупризрачной жизни такой.

 

 

*  *  *

 

А дождь, который лил да лил,

Меня совсем заговорил,

Замучил длинными речами.

Он вёл их днями и ночами

На языке, ему родном.

Всё об одном да об одном

Бубнил он. В этом монологе

Я мало поняла в итоге.

Но вряд ли, навевая сон,

Нуждался в слушателе он.

 

 

*  *  *

 

Поверь, всё кончится добром,

И будут ангелы пером

Твоим водить. Крылами будут

Тебя касаться. Не забудут

Тебя всечасно привечать,

И откровения печать

На каждое мгновенье ляжет,

И грешный мир себя покажет

Лишь с наилучшей стороны,

И в море чуткой тишины

Способен будет зарождаться

Лишь чистый звук. Дожить. Дождаться.

 

 

*  *  *

 

Довольно печалиться. Хватит тужить.

Ведь надо ещё и до снега дожить.

Ведь надо ещё и потом продержаться.

Опавшие листья на землю ложатся,

Хотя ещё лето по календарю.

Бог знает, о чём я с собой говорю.

В начале, в конце, в середине недели

По лесу брожу без особенной цели,

О будущем грезя, в минувшем гостя

И всё забывая минуту спустя.

 

 

*  *  *

 

Сентябрь, и рябит в глазах,

И осень в золотых слезах.

О чём она? О сроках малых

И о погибших листьях палых.

Но так красив осенний прах –

Берёзовый, кленовый сор,

И что ни лист, то свой узор –

Там поперечно, там продольно.

Не бойся. Умирать не больно.

На нас на бедных вечный мор.

Вот так бы под конец лететь,

Лететь, кружиться, шелестеть

И в ранних сумерках светиться.

Ей-богу, стоило родиться,

Чтоб так красиво умереть.

 

 

*  *  *

 

Жизнь оказалась быстротечной,

А ты достоин жизни вечной,

Как появившийся на свет

Тобой написанный букет,

Роскошный на небесном фоне

Букет гортензий и бегоний,

Букет, что радует сердца,

Не помня своего творца.

 

 

*  *  * 

 

А сегодня во сне я летала.

И когда за окошком светало,

Я видала воздушные сны.

О, как рамки земные тесны.

День ненастный встречает сурово.

Просыпаюсь и шаркаю снова,

Грязь осеннюю грустно меся

И обвисшие крылья неся.