Иные жанры...

 

    

 

Лариса Щиголь

    

 

 

Литературные шуточки

 

 

 

 

*  *  *

 

Поэзия – она такая вещь:

В живую плоть вгрызается, как клещ,

Пугает, ноет, чешется, болит

И уповай, чтоб не энцефалит.

 

А не шныряй в пленительном лесу,

Не ковыряй в сомнительном носу,

Не посягай на тёмный смысл вещей,

А помогай охоте на клещей.

 

 

С ПОЗВОЛЕНИЯ СКАЗАТЬ – ГЕКЗАМЕТР

 

Пульс, непрерывно стучащий в виски, это только гекзаметр,

Тот, кто сумеет расслышать гекзаметр, возможно, поэт.

Боги довольно легко принимают дипломный экзамен,

Ибо работы по этой специальности в принципе нет.

 

Жизнь это, видимо, некое время и место, откуда

В тщетный за мёртвой возлюбленной можно отправиться путь.

Амфоры с их персонажами стройными просто посуда,

Функции коей бездарно утрачены, в этом и суть.

 

 

ЕЩЁ ГЕКЗАМЕТР

 

Вдвое и втрое не любит нас осенью Гелиос ярый –

Паки и паки минует претящих его колесница.

Зримы осадки. Опять не пойду в магазин и на почту.

Гнев, о богиня, воспой... ахинея: не в маму, а в сына.

 

 

*  *  *

 

Александр Сергеич Пу

Провоцировал толпу,

Сообщал, что он угрюм

И для жизни выбрал трюм.

 

Но толпа порой умней,

Чем ругающийся с ней,

И как только перестал –

Вознесла на пьедестал.

 

 

*  *  *

 

Ура! И музы здравствуют, и разум!

Вот только жизнь накрылась медным тазом,

И где уж хрупким дамам приналечь,

Чтобы оттуда что-нибудь извлечь.

 

...А там, под тазом, тишина и мрак

И пишется как слышится: никак (дурак).

 

 

*  *  *

 

Быть знаменитымкака,

Резон исчадье мрака.

Сомнительно. Однако

Нет-нет да и куплюсь.

Красивые стерлядки

Без низменной оглядки

Плывмя-плывут на блядки

И попадают в шлюз.

 

 

*  *  *

 

... и надо жить, не клевеща,

Не мясо из борща таща,

Геенны пуще трепеща

Неисторических учений,

Хотя, в отличье от хлыща,

Себе на задницу прыща

И, по возможности, ища

На тот же орган приключений.

 

 

*  *  *

 

А. Г.

 

Лауреаты невозможных премий

И члены неизвестных академий

Одолевают, ё-кэ-лэ-мэ-нэ,

Тебе й мене.

 

Пенклубов и союзов, просто члены

Без мыла лезут, будь они нетленны,

Ведут подкоп под то, на чём стоим, –

А трясця їм!

 

Журнал же... он, того... не фунт изюму.

Теперь сиди в ночи и думай думу...

Авжеж, колего, збережу нору

І в ній помру.

 

На спящий город пал ночной туман.

В тумане затаился графоман –

С ножом, удавкой, ядом и обрезом –

Не выходи ни пьяным, ни тверезым,

А то, что сочинилось, уничтожь.

Ото ж.

 

 

*  *  *

 

А верлибристам Сталин дал приказ:

А верлибристы, зовёт Отчизна вас!

Из сотен тысяч батарей

Похерим дактиль и хорей,

По амфибрахию – огонь! огонь!

 

 

ПАМЯТИ РУССКОЙ ГРАММАТИКИ

 

Ехавши в поезде, шляпа упала

Под заунывную песню колёс.

Ветер, о шпалы трепля как попало,

Оную шляпу в безвестность понёс.

 

Вслед ей махали еловые лапы,

Слали приветствия речка и луг...

Ехавши далее вовсе без шляпы,

Грустною думой задумался вдруг:

 

Может быть, сельских достигнет окраин,

Где и поймает её попадья...

Что ли юдоли своей ли хозяин?

Шляпе ли ветреной? Бог ей судья...

 

 

*  *  *

 

Утро красит нежным цветом,

Человека красит место,

Красят избы пирогами –

И выходит перебор.

Человек же красить место

Не желает в знак протеста,

А желает красить вместо

Табуретку и забор.

 

 

ПЕСЕНКА О ГОРОДЕ М.

 

Любимому городу фюрера посвящается

 

В далёкий край товарищ почему-то

К итогу жизни кости поволок –

И обнаружил странный для маршрута,

Зато любезный сердцу уголок:

 

Там в глубине каштановой аллеи

На холмике над Изаром-рекой

Скучает в тесной клетке Лорелея,

И Тютчев стережёт её покой.

 

Товарищ напрягался, память вспучив

(Фронты фронтами и война войной...),

Но всё-таки допёр, при чём здесь Тютчев

И Лорелея за его спиной:

 

А на границе – тучи ходят хмуро,

А за границей – край сплошной зимы,

И в том краю живёт Литература,

У коей этот автор взят взаймы,

 

И может, он не часовой – конвойный,

И за собой ведёт девятый вал

В любимый город, могший спать спокойно,

А он не спал. И прочим не давал.

 

 

НОВАЯ СТАРАЯ ПЕСНЯ

 

Тю-тю Александровск

И Харьков – тю-тю,

Но поезд стоит

На запасном путю,

И чтоб не заржавел

Он там навсегда,

Его бы, пожалуй,

Направить куда.

 

А так как известно

Доныне и днесь,

Откуда у парня

Имперская спесь,

Пойдём куда надо

И песню споём,

И щит на ворота

Царьграда прибьём.

 

Куда до Царьграда

Испанской мечте,

И сколько же можно

Лежать на щите?

Не надо, не надо,

Не надо, друзья:

Член НАТО она,

Византия моя.

 

 

КОЛЫБЕЛЬНАЯ С.

 

Спят медведи и слоны

Из когдатошней страны,

Черепахи спят в песках,

Волки-зайчики в лесках.

 

Спит червяк в сырой земле,

Кочет спит на вертеле –

Только мы с тобой не спим,

Всё кейбордиком скрипим.

 

Баю-баюшки-баю,

Спать ложись – а то убью!

 

 

*  *  *

 

Вороне как-то Бог... Припомнили ворону? –

Послал... да нет, не сыр – имперскую корону.

Ворона же, заслушавшись лису,

Да и держа корону на весу...

А дальше всё пошло совсем как в басне –

Но завершилось не в пример опасней.

Мораль... Да что – мораль? Увы, итог:

Не посылай корон воронам, Бог!

 

 

*  *  *

 

Вороне как-то Бог

Нисколько не помог,

А помогать Лисе

Хотят и могут все.

 

 

ЭПИТАФИЯ

 

А не кури. А не сори.

А не живи по лжи.

Чужое слово? Не бери,

На место положи.

 

А если взял, так уж держи,

Не отдавай другим.

И свет гаси. И не лежи,

Когда играют гимн.

 

А если лёг, так уж не встань,

Совсем и никогда –

Не будешь брать чужую дрянь:

Слова и города.

 

 

*  *  *

 

Поэт в России больше... нет, скорей

Русскоязычьем взысканный еврей.

Поэт в России меньше... нет, скромней,

Чем кровью-почвой связанные с ней.

 

А потому герой, о коем речь,

Её гражданством вправе пренебречь

(Хоть им порой пожизненно наказан),

Но уж поэтом – дудки! – быть обязан.